Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

В голове Лилит словно щелкнул невидимый тумблер. Книги.

Она вдруг вспомнила о сокровище, которое покоилось на самом дне ее сундука. Искренняя, почти детская радость — чувство, которое она давным-давно похоронила под толщей льда и тренировок — внезапно захлестнула ее с головой.

Не сказав ни слова, Лилит соскользнула с дивана и буквально вылетела из гостиной. Она взлетела по ступеням на третий этаж, перепрыгивая через две, распахнула дверь своей спальни и упала на колени перед сундуком. Пальцы торопливо перебирали мантии, зелья и коробки с артефактами, пока не наткнулись на тяжелый, обитый темно-синим бархатом том с серебряными застежками.

«Архитектура магии: Лей-линии и Места Силы».

Это был эксклюзивный, выпущенный крошечным тиражом труд ее отца. Книга, стоившая целое состояние, содержала уникальные карты магических источников по всему миру.

Прижимая тяжелый фолиант к груди, Лилит побежала обратно. В этот момент в ней не было ни капли от холодной, смертоносной машины Северного Братства. Она была просто дочерью, которой не терпелось поделиться сокровищем своей семьи с тем, кто сможет оценить его по достоинству.

Она вбежала в гостиную, тяжело дыша, подошла к Римусу и почти торжественно опустила бархатную книгу ему на колени.

Люпин вздрогнул. Он посмотрел на книгу, затем перевел недоуменный взгляд на раскрасневшуюся, сияющую Лилит.

— Я вспомнила, о чем мы говорили утром, — сбившимся от бега дыханием произнесла она. Глаза Лилит горели тем самым лихорадочным, академическим блеском, который был так свойственен ее отцу. — Это первый тираж. Отец описывает здесь теорию резонанса. Как древние маги не выкачивали силу из земли, а подстраивали свою магическую частоту под нее. Вы… ты должен это прочесть. Тебе будет интересно!

Римус медленно, почти благоговейно провел длинными пальцами по серебряным застежкам. Когда он понял, что именно лежит у него на коленях, его глаза расширились.

— Лилит… это же бесценный экземпляр, — выдохнул он, осторожно открывая первую страницу. Запах старого пергамента и типографской краски заставил его благоговейно улыбнуться. — Мерлинова борода, здесь даже есть его оригинальные зарисовки Стоунхенджа до установки защитных чар Министерства…

Лилит опустилась на пуф рядом с его креслом.

— Он считал, что Места Силы можно использовать для исцеления проклятий крови, — с жаром начала она. — Смотри, вот в этой главе…

Следующий час пролетел как одно мгновение. Игроки во Взрывные-котелки давно ушли на задний план. Лилит и Римус с головой погрузились в дискуссию. Оборотень задавал удивительно точные, глубокие вопросы, а Лилит цитировала выдержки из отцовских черновиков. Слушая спокойный, рассудительный голос Люпина, она чувствовала невероятное тепло. Римус не поучал ее, он спорил с ней как с равной, как с коллегой-исследователем. Впервые за годы Лилит казалось, что она снова сидит в отцовском кабинете.

Но эту идиллию разрушил резкий, скрипучий звук отодвигаемого стула.

Сириус Блэк, весь вечер молча пивший огневиски в дальнем углу гостиной, медленно поднялся. В его руке был зажат наполовину пустой стакан, а взгляд, устремленный на увлеченную пару, был темным и злым.

Он подошел к ним бесшумной походкой хищника. От Блэка резко пахло крепким алкоголем и застарелой, едкой ревностью.

— Какая трогательная картина, — ядовито протянул Сириус, останавливаясь прямо над ними. — Клуб любителей пыльной макулатуры объявляет заседание открытым.

Лилит осеклась на полуслове. Теплая улыбка мгновенно исчезла с ее лица, уступая место привычной, холодной маске. Римус медленно закрыл книгу, его челюсть напряглась.

— Сириус, — предупреждающе тихо сказал Люпин. — Мы просто обсуждаем теорию магических линий.

— Да неужели? — Блэк криво, зло усмехнулся. Он перевел тяжелый взгляд на Лилит. — И как, сильно эти умные книжки твоего папочки помогли ему, когда за ним пришли?

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Фред и Джордж замерли с картами в руках. Гарри в ужасе уставился на крестного. Это был запрещенный прием, удар ниже пояса.

Лилит медленно поднялась с пуфа. В ее глазах не было слез — только ледяная, абсолютная пустота, от которой у Римуса по спине пробежал мороз.

— Сириус, немедленно извинись, — голос Люпина лязгнул металлом, он тоже встал, заслоняя собой Лилит.

Но Блэка уже несло. Его уязвленное эго, подогретое огневиски и осознанием того, что эта невероятная девочка тянется к «скучному, правильному» Римусу, а не к нему, требовало разрушений.

— За что извиняться, Лунатик? За правду? — Сириус шагнул ближе, его глаза лихорадочно блестели. — Мы на пороге войны. Там, за стенами этого дома, Пожиратели режут людей. А вы сидите здесь и играете в академиков! Твой отец, Лилит, писал красивые сказки. Но сказками Круцио не отобьешь! Твои хозяева на Севере были правы, сделав из тебя оружие, потому что от этого, — он презрительно ткнул пальцем в бархатную обложку, — нет никакого толку!

Лилит стояла неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, но воздух вокруг нее вдруг стал ощутимо холоднее, словно температура в комнате упала на десять градусов.

— Мой отец, Блэк, — ее голос был тихим, ровным и смертельно опасным, — созидал. Он оставил после себя наследие, которое будет жить веками.

Она сделала шаг к Сириусу. Несмотря на разницу в росте, сейчас она казалась пугающе огромной.

— А что оставишь после себя ты? — каждое слово падало, как капля яда. — Кроме пустых бутылок, разрушенных надежд и желчи, которой ты поливаешь единственных людей, готовых терпеть твое существование в этом склепе?

Лицо Сириуса побледнело, затем пошло красными пятнами. Он открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. Удар попал в самую кровоточащую, незаживающую рану.

Не сказав больше ни слова, Лилит развернулась и пошла к выходу. Римус проводил ее взглядом, полным сожаления, а затем повернулся к Сириусу. В глазах оборотня было лишь глубокое, ледяное разочарование.

Люпин подхватил книгу и вышел следом, оставив Блэка одного в звенящей тишине гостиной, под осуждающими взглядами всех присутствующих.

Тяжелую, звенящую тишину в гостиной нарушил скрип двери. На пороге появилась Молли Уизли. Она вытирала руки о передник, готовая по привычке отчитать подростков за поздние посиделки, но слова застряли у нее в горле, когда она увидела бледные лица ребят и застывшего посреди комнаты Сириуса.

Блэк стоял, опустив плечи. Его рука, сжимавшая стакан, мелко дрожала. Слова Лилит, точные